УДК 94 (510) (0.032)

Благодер Ю.Г.

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО (ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЕ ЗАРИСОВКИ О КИТАЙСКОМ ЧИНОВНИЧЕСТВЕ)

Кубанский государственный технологический университет

В статье представлены фрагменты российской периодической печати XIX– начала XX вв., в которых анализируется деятельность китайского государственного аппарата.

In the article are presented the fragments of the Russian periodicals of the 19th– the beginning of the 20th centuries where are analyzed activities of Chinese machinery of state.

Ключевые слова: китайская цивилизация, государство, государственный аппарат, политическая система, политический деятель.

Key words: Chinese civilization, state, machinery of state, political system, public figure.

В связи с активизацией внешней политики Российской империи в XIX в. политическая культура других народов стала привлекать все большее внимание общественности. На страницах российских газет и журналов обсуждались политические вопросы. Идея рассмотрения китайской политической системы позволяла не только профессиональным китаистам, но и просто заинтересованным читателям глубже исследовать мотивацию поведения как иноземцев, так и соотечественников, выявлять причины многих явлений и процессов, которые невозможно объяснить, опираясь на традиционные для политики причины: борьбу за власть, ресурсы и т.д.

Как видно из документов, попавших в российские архивы через посредничество сотрудников дипломатических миссий, ученых и путешественников, цинское чиновничество, призванное заботиться о процветании государства и благосостоянии народа, было олицетворением государственной силы. Если определять категорию "политическая культура" как взаимодействие людей в сфере властных отношений, то бюрократия здесь являлась важнейшим источником ее формирования и связующим звеном между элитой и остальной частью населения. Именно чиновничество, носящее название "сотня обязанностей", как обличенные реальной высшей властью администраторы, всегда выступало в качестве стабилизирующего фактора, сохраняющего баланс политических сил. Произвол, чинимый в императорской России разросшейся армией чиновников, выполнявших свои обязанности формально, вызывал всеобщее негодование. В связи с этим интерес к данному вопросу в среде просвещенной российской интеллигенции не только не угасал, но и разгорался со все большей силой. Впрочем, то, что составляло главное достоинство Срединной империи, легко переросло, в глазах европейцев, в ее крупнейший недостаток. Так, участник российской научной и торговой экспедиции М. Грулев отмечал, что "в  Китае и шагу нельзя ступить без ведома местных властей" [2. С. 946], и полагал необходимым ознакомить читателей с жизнью некоторых представителей главнейшего в государстве сословия – чиновничества на примере Джунгарийского края. Автор, находящийся под влиянием стереотипов европейской цивилизации, указывал на то, что "все нойоны, за редким исключением, отличаются круглым невежеством" [2. С. 951]. В их образе жизни и деятельности доминировало чувство долга и непосредственные интересы. Образование некоторых административных лиц XIX – начала XX вв. не идет дальше простой грамотности, а встречаются иногда, по европейским меркам, и совсем неграмотные.

Для того, чтобы образы были более реалистичными, журнал "Исторический вестник" публикует характеристику фудутуна Фу Куй из г. Сансинь – "весьма добродушного и приветливого старика, которому минуло уже 70 лет" [2. С. 950]. На государственной службе он состоял уже более 30 лет и любил напоминать, что в свое время занимал видные посты во многих провинциях Поднебесной. Чиновник столь высокого ранга во вверенной ему земле был не только представителем правительства императора. Используя европейскую лексику, он был здесь судьей, главным полицмейстером, нотариусом, податным инспектором, предводителем дворянства. В его руках сосредотачивались все нити управления. Губернатор провинции обладал широкими полномочиями, отвечал за состояние миропорядка на вверенной ему территории и лично осуществлял ритуалы, необходимые для его поддержания. Губернатор Фу Куй напоминал воевод допетровской Московии: "управляет областью патриархально, аккуратно приносит жертвы богам в кумирнях каждое первое число китайского месяца и строго преследует курение опиума, простодушно веря, что ему удалось искоренить этот порок в городе, не подозревая, как горько он обманут в своих надеждах". В общении фудутуна со своими подчиненными видна крайняя простота: не обладая большим авторитетом, он "даже в малейших пустяках сам ни на что не решается, а обращается за советом к своему главному помощнику по гражданской части Нун Утаю. Обстановка его дома по своей крайней неприхотливости уступает многим домам, принадлежащим зажиточным обывателям" [2. С. 950]. Из прочих более важных чинов г. Сансиня российский путешественник упоминает Чена, помощника по военной части, "веселого, добродушного собеседника, близко знакомого с употреблением русской водки, а также полицмейстера Са, живо напоминавшего бессмертного гоголевского прототипа по своей погоне за всем, что свободно плывет в руки" [2. С. 950].

Если отнестись к изучению этой проблемы с большим вниманием, то можно увидеть, что многие язвительные замечания беспочвенны. Европа видит в чиновнике олицетворение лени и алчности, считая его главной причиной ослабления страны. "Будь все это так, – возражает Э. Гессе-Вартег, – Китай давно бы перестал существовать: сословие мандаринов было таким уже тысячу лет назад, а Китай все-таки оставался самым обширным и многолюдным царством на земле, с большими естественными богатствами, широкой торговлей, высокой своеобразной культурой, которая превосходит нравственностью многие другие народы, поэтому сословие мандаринов не может быть настолько дурно, как говорит молва" [1. С. 279].

Литература:

1.  Вартег, Э.  Китай и китайцы. – СПб., 1900. – 378 с.

2.  Грулев, М. Из поездки в Маньчжурию // Исторический вестник. – 1900. – № 9. – Сентябрь. – С. 945-961.